?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Люблю такие штуки. На редкость романтичный текст в творчестве Владимира Сорокина. Не важно, как это называть - гротеск, гиппербола, мы не на уроке литературоведения, - но для людей с бурным воображением будет интересно. Чем-то напоминает Бориса Виана, да простит меня Сорокин за подобное сравнение.

В сердце солдатском

Капитан расправил на ящике из-под мин измятый листок и, слюнявя карандаш, написал: "Хорошая, любимая, родная! Мы друг от друга далеко живём. Гляжу на карточку – припоминаю. Какраз перед войной снялись вдвоём. Словами наша речь красна, богата. И есть, Люба, есть слова, что в бой полки ведут. С которыми, сжав пальцы на гранатах, идут на подвиги, на смерть идут. Война шумит у нас над головами. Но нас, Любаша, не разучила и война хранить в сердцах с великими словами простые наших милых имена. До свиданья, дорогая! Жди со скорой победой!"
Он сложил листок треуголкой, написал адрес, сунул за отворот шинели. Но вдруг улыбнулся, вспомнив что-то, снова полез за отворот, сморщился на мгновение и осторожно вынул руку. На ладони лежало дымящееся сердце. Капитан потряс его над другой ладонью. Из разнокалиберных артериальных отверстий посыпались разноцветные слова: РАСКУЛАЧИВАНИЕ, ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ, ИНДУСТРИЯ, СТАЛИН, ЭЛЕКТРИФИКАЦИЯ, НКВД, ЖДАНОВ, СОЦИАЛИЗМ, ЛЕНИН, ВКПб, СТАХАНОВ, ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ и другие. Положив сердце на ящик, капитан отыскал в похрустывающей кучке слово ЛЮБА, поднёс к губам и поцеловал. Налетел ветер, но капитан поспешно прикрыл слова шинелью. Только ЛЮБА, КОММУНИЗМ и УДАРНИК слетели на дно окопа. Когда утих ветер, капитан разыскал их и спрятал вместе с другими в своём сердце.


В память о встрече

Серёжа надел шинель и повернулся к Лиде:
– Слушай, подари мне на прощанье пару милых пустяков. Папирос хороших, чайник, томик пушкинских стихов…
Лида грустно улыбнулась, сняла с полки Пушкина, потом пошла на кухню. Серёжа застегнул пуговицы шинели, надел пилотку и стал листать томик. Вскоре Лида вышла с чёрным мешочком и небольшим жестяным чайником:
– Вот, Серёженька. Табаку у меня нет.
– А это что?
– Сухари.
– Ну что ж. Чудесно.
– Возьмёшь?
– Ещё бы! Жизнь армейца не балует, что ты там ни говори… Только ты знаешь, я б хотел и поцелуи захватить, как сухари.
Лида улыбнулась, положила чайник с сухарями на стол. Серёжа развязал вещмешок, стал запихивать в него чайник и Пушкина:
– Может, Лид, очень заскучаю, так вот было бы в пути и приятно вместо чаю губы тёплые найти.
– Неужели приятно?
– Лидка! Если свалит смерть под дубом, всё равно приятно, чтоб отогрели эти губы холодеющий мой лоб.
Он подошёл к ней, обнял:
– Подари… авось случайно пощадят ещё в бою. Я тогда тебе и чайник и любовь верну свою!
Лида вздохнула, пошла в спальню. Кровать была не прибрана. На тумбочке стояла порожняя бутылка портвейна с двумя стаканами. Лида открыла платяной шкаф, заглянула внутрь. Поцелуи лежали на третьей полке под стопкой белья между двумя ночными рубашками.
– Сколько тебе, Серёж? – крикнула Лида.
– Да не знаю… сколько не жалко…
Она отсчитала дюжину и в пригоршнях вынесла Серёже:
– Держи.
– Во, нормально.
Он развязал мешочек с сухарями, высыпал туда поцелуи:
– Спасибо, милая.
Лейтенант СМЕРШа Горностаев, лично расстрелявший рядового Сергея Ивашова по приговору военного трибунала за распространение пораженческих слухов, лично же и распределял его вещи. Жестяной чайник достался сержанту Сапунову, запасные сапоги – старшине Черемных, флягу со спиртом лейтенант отдал майору Крупенко. Вечером, когда усталые офицеры СМЕРШа пили чай в землянке, Горностаев вспомнил про оставшиеся ивашовские сухари, достал мешочек и потряс над грубым столом. Сухари вперемешку с поцелуями посыпались на свежеструганые доски.
– Что это такое? – Крупенко взял поцелуй.
– А чёрт его знает, товарищ майор, – пожал плечами Горностаев.
– Что, прямо вместе с сухарями и лежало?
– Так точно.
Крупенко понюхал поцелуй, откусил, прожевал и выплюнул:
– Хуйня какая-то…
Капитан Воронцов тоже откусил:
– Жвачка, наверно. Американцы, наверно.
– Та ну её к бису, эту живачку! Поотравимсь ещё… – Крупенко выбрал поцелуи из сухарей, протянул лейтенанту Огурееву:
– Ну-ка, Сашок, кинь у печурку…
Огуреев отворил дверцу печки и швырнул поцелуи в огонь. Затрещало, запахло чем-то приторным.
Огуреев закрыл дверцу, снял с печки чайник, понёс к столу.
Горностаев подвинул ему томик Пушкина, Огуреев поставил на него чайник.
– О це добре… – Крупенко протянул Огурееву кружку: – Плесни-ка.
Огуреев стал наливать кипяток.

Владимир Сорокин (из романа "Норма", 1983 год)

Posts from This Journal by “литература” Tag

promo boris_gouts july 1, 14:01 24
Buy for 10 tokens
Попросили для сообщества A Band Apart сделать список лучших фильмов с 2010 по 2017 год включительно, этакий топ-лист из тридцати моих любимых кинолент за указанный срок. Список ранжированный и состоит из трех частей: 5 самых-самых лент, потом еще 10 любимых и, наконец, 15 других лент. Я не очень…

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
mad_in_head
Oct. 7th, 2016 07:58 am (UTC)
Если абстрагироваться от Бориса Виан, то для 83 советского года это оч круто.
boris_gouts
Oct. 7th, 2016 08:10 am (UTC)
"Норма" - вообще крутейшая штука. До сих пор поражаюсь, как такое могло быть написано в 1979-1983 годах. И лежало на полке до 90-х, публикуясь лишь в самиздате. Понятно, что постмодерн, авангард и все такое. И там каждая часть романа - очень разная, есть стихи, есть проза. Но круто именно по стилю, то, в чем позже Сорокин вообще преуспел, с легкостью переходя из одной стилизации в другую, работая в разных жанрах, кодах и так далее.
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

bg-dim
boris_gouts
Борис Гуц: записки кинорежиссера

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel